суббота, 30 июня 2018 г.

1937

Предрассветная серость тонула в гниющем болоте,
А рассвет навалился, тяжелою глыбой давя.
Снова яркое солнце в бессмысленном вечном полете
Осветило собою омытые кровью поля,

Нашей кровью, что мы проливали в далеком двадцатом.
И представить тогда мы себе не могли, что потом
Заклеймят нас врагом мирового пролетариата,
И омоем поля своей кровью мы в тридцать седьмом.

Мы сражались с врагом под палящими солнца лучами,
В украинских степях и дремучих тамбовских лесах,
Вдохновленные Троцким, безропотно смерть мы встречали,
И ни тени сомнения не было в наших глазах.

Своей кровью и плотью мы строили путь к коммунизму,
Но децисты, троцкисты, и прочие им не нужны,
И теперь мы враги, что служили империализму –
Так считают в Кремле наделенные властью чины.

Нас ведут под конвоем какие-то серые лица,
И застыл будто в горле огромный и давящий ком.
Этим вечером, кажется, буря с грозою случится,
И с травы смоет кровь темно-серым тяжелым дождем.


четверг, 3 мая 2018 г.

Грампианские горы

Грозно чернеют в бездонной тиши
Пики немых Грампианских вершин,
Речка петляет средь сумрачных гор -
Дикий и гордый шотландский простор.

Вниз по течению горной реки,
Где берега-близнецы высоки,
Луг распростерся меж низких холмов,
С древности слушавших горны ветров.

Странник по лугу идет не спеша,
Тверд и спокоен увесистый шаг,
Смотрит невесело в горную даль,
Взгляд тяжелей, чем холодная сталь.

Утром услышал он скорбную весть:
Попрана гордой Шотландии честь.
Так и не приняв английских знамен,
Храбрый Уильям Уоллес казнен.

Горные пики в бескрайней выси
Крик молодого орла огласил,
Странник глядит на широкий простор,
Смелой решимостью полнится взор.

Пусть на сегодня нас недруг поверг,
Чертополох не зачахнет вовек,
Время отмщенья однажды придет,
Станет свободным шотландский народ.

Грозно чернеют в бездонной тиши
Пики немых Грампианских вершин,
Речка петляет средь сумрачных гор -
Дикий и гордый шотландский простор.




среда, 4 апреля 2018 г.

Ветер

Веет ветер над полем, желтеющем спелой пшеницей,
Шелестит средь ветвей беспокойных осин и берез,
Мчится вдаль, устремляясь к мелькнувшей внезапно зарнице,
Пролетая заросший столетними мхами утес.

Бьется в окна лачуг полусонной забытой деревни,
Резким шквалом ломает стволы исполинских дубов,
Длинным свистом летит через сумрак прохладно-вечерний,
Обгоняя составы несущихся в ночь поездов.

Бесконечно вперед над шумящим зеленым простором,
В неизвестные дали лесов и раздольных лугов,
За границы, что можно окинуть рассеянным взором,
Будет ветер стремительно мчаться во веки веков.